?

Log in

No account? Create an account

Предыдущая запись | Следующая запись

В разборе коллекции фигурок из Велестино мы почти подошли к завершению. Все предшествующие рассмотренные фигурки коллекции чудесным образом собирались в пары, которые были ориентированы либо слева направо, либо справа налево. Набор этих фигурок окончен. Выбивалась из этого ряда только фигурка женщины-птицы, которая абсолютно симметрична. Однако в самом начале разбора было замечено, что женщина-лебедь образует сюжетную и изобразительную пару с главным божеством коллекции.
Теперь я предлагаю рассмотреть сразу три фигурки, которые смогут дать ключ к построению всей композиции. Это фигурки двух птиц – петуха и утки – и фигурка загадочного «дракона». Их набор является также и контрольной суммой всех предыдущих умозрительных построений алгоритма противостоящих пар. Мы насчитали по 4 пары с каждой стороны – «справа» и «слева». А фигурки женщины-лебедь и главного божества образуют центральную пару композиции, так как они симметричны. Всего фигурок – 21.
verh copy


Из набора остались три рассматриваемые нами фигурки, которые не могут быть уложены в пару или две, как все предыдущие. Но зато эти фигурки подтверждают идею «центра» и двух «сторон» в композиции. Дело в том, что петух и утка естественным образом укладываются в пару – это единственные птицы в коллекции (если не считать женщину-лебедь). Но эти птицы смотрят не в одну сторону, как прочие пары фигурок, а друг на друга (или друг от друга, в зависимости от конечного варианта всей композиции). При этом, птицы не образуют с другими фигурками пар, а представляют самостоятельную структуру, которая может быть связана со структурой всей композиции: петух находится на правой от центра стороне (стороне Велеса и Волха), а утка – на левой стороне (стороне Перуна и Хорса). «Дракон» же симметричен, как женщина-лебедь и главное божество. Таким образом, предварительно у нас имеется три симметричных фигурки, которые составляют одновременно и ось композиции и три её яруса. Логично было бы видеть в восьми парах фигурок «сторон» композиции два яруса, которые фиксируются вокруг женщины-лебедь и главного бога. Тогда пара птиц и «дракон» составляют третий ярус – нижний или верхний. И, выбирая из этих вариантов, мы примем верхнее расположение яруса птиц и дракона. По моей гипотезе, они образуют верх композиции и отражают представление язычников о сакральном «верхе».
birds

(Различные варианты расположения пар птиц в древнерусском искусстве)
rbaydr58
(Птицы на арке из Вщижа)
rbydr137
(Птицы и гусляр)

Попробуем это показать, но для начала разберём все фигурки отдельно. Начнём с самого простого образа – петуха.
petuh
Его фигурка весьма реалистична и не вызывает сомнений, что перед нами именно петух. Никаких декоративных и символических элементов фигурка не имеет, при этом нет повода выделять её из коллекции: фигурка не имеет выраженных зон, однако техника штриховки элементов полностью идентична той, что применялась на других фигурках. К примеру, хвост петуха заштрихован и обрезан аналогично фигурке ящера-«рыбы». Ещё одна наиболее характерная деталь для фигурки и коллекции – одна лапа петуха приподнята как у фигурки оленя и утки. Можно также отметить слегка загнутый клюв и круглый глаз. В целом можно сказать, что перед нами славянский петух, находящийся в окружении божеств. Что мы можем сказать о его роли? Фигурка не имеет на себе символического обозначения, так как сама символизирует свойства и действия других фигурок.

Во-первых, петух – это символ восхода солнца.
В «Слове о полку Игороеве» этот образ присутствует. Присутствует он в сюжете оборотничества вещего князя Всеслава Полоцкого: «Всеславъ князь людемъ судяше, княземъ грады рядяше, а самъ въ ночь влъкомъ рыскаше: изъ Кыева дорискаше до куръ Тмутороканя, великому Хръсови влъкомъ путь прерыскаше». То есть князь-оборотень в волчьем обличии перебегал путь Хорсу, двигаясь из Киева в Тмутаракань до утреннего голоса петухов («кур») Тмутаракани, то есть до рассвета, в ночи. Слово «куры» в значении рассвета, завершения ночи, известно не только в летописи, но сохранилось и в украинских говорах. Таким образом, мы видим магическую связь оборотничества и восхода солнца, который возглашают петухи. В ночи волк-обортень всевластен, может бросить вызов великому Хорсу, но с первыми петухами он утрачивает эту силу. Данное соотношение оборотничества и петухов хорошо известно по тому же гоголевскому Вию, который имеет очень древнее, как показывает сравнительная этнография, иранское, происхождение.
Подтверждение мистического значения поющих петухов в языческой картине мира мы находим на уже рассматривавшемся ритоне из Чёрной могилы.
turiy
Здесь наряду с S-образным волком имеется ещё и изображение петуха. Волк, как мы выяснили, может символизировать в коллекции Велестино героя-оборотня, хозяина земного мира, «перерыскивающего» путь Хорсу в ночи или на рассвете. Петух из Чернигова расположен после волка, убегающего от восхода, и обращён «лицом» к восходящему солнцу и волку. Все три элемента композиции соединены растительным побегом, который обвивает шею солнечного грифона, проходит сквозь открытую пасть волка и заходит под крыло петуха. Вероятно, автор тем самым пытался показать единство сюжетной линии, в которой задействованы солнце, волк и петух, как в мотиве «Слова о полку Игореве». При этом, петух на ритоне поёт, так как его крылья и гребень характерно приподняты, а клюв раскрыт! Удивительно, но в коллекции из Велестино мы встречаем и S-образного волка и Хорса, шагающего по звёздам в ночи в образе крылатого льва, и петуха и, как мы увидим далее, восходящее солнце.
Но почему петух находится на «стороне» Велеса и Волха в велестинской композиции? Логичнее, если бы он был на стороне Хорса. И здесь нужно заметить, что велестинский петух не поёт. Это означает, что сторона Волха действует в ночи, до пения петухов. Гребень петуха в русской традиции имеет связь с пением петуха. В травнике XVII века сказано, что если намазать гребень петуха особым составом, то можно заставить его петь всю ночь. Напротив, народная примета говорит, что если намазать гребень растительным маслом, то петух не станет кричать вообще. Налицо магическое значение петуха. Вероятно, эта магия восходит к языческим обрядам, в которых петух занимал очень важное место.
Итак, во-вторых, петух – это одно из важнейших жертвенных животных. На первый взгляд петух – это жертва Перуну или Солнцу. Так, в X веке чётко зафиксировано в нескольких важнейших случаях, что русы, поклонявшиеся Перуну, приносили в жертву именно петухов. В частности, воины Святослава приносили петухов в жертву в июльскую ночь в период праздников Перуна (праздники 12 и 20 июля). Ранее Константином Багряноролдным описано, как при Игоре русские торговые дружины приносили петухов в жертву на днепровском острове Хортица, где стоял священный дуб. Третий случай, когда упоминается жертвоприношение петуха, самый ранний, – это похороны руса в 921 году, описанные Ибн-Фадланом: после принесения в жертву собаки, коней и быков «доставили петуха и курицу, и убили их, и бросили их обоих в нем (корабле)».
Но если присмотреться, то мы увидим, что во всех случаях можно обнаружить связь с солнечным культом, но не с Перуном. Если в народных поверьях на петухе возят землю, чтобы похоронить тело убитого молнией змея, и здесь мы видим связь с Перуном, то приношение петуха при похоронах – это скорее связь с солнечным культом. Петух выступает здесь как проводник, который вместе с Солнцем ведёт усопшего в языческий рай. Символом же пути выступает в похоронном обряде русов арка, над которой поднимают приносимую в жертву наложницу, чтобы та рассказала о видении рая. Арка – это солнечный символ.
Более подробно рассмотрим жертву на острове Хортица, которая описывается следующим образом: «На этом острове они совершают свои жертвоприношения, так как там стоит громадный дуб: приносят в жертву живых петухов, укрепляют они и стрелы вокруг [дуба], а другие — кусочки хлеба, мясо и что имеет каждый, как велит их обычай. Бросают они и жребий о петухах: или зарезать их, или съесть, или отпустить их живыми». Получается, что петух мог быть зарезан у дуба Перуна, а мог быть отпущен. Такое «отпущение», например, в библейской традиции является жертвой не главному богу, а противостоящему ему, злому божеству (в Библии – Азазель). На острове Хортица отпущенный петух мог доставаться либо солнечному божеству (здесь русы пересекали путь Хорса), либо водному (это же остров!). На последнее указывает тот факт, что жертва приносилась перед долгим водным путешествием.
Связь петуха с похоронами, луной, ночью и водой ещё более очевидна в описании Львом Диаконом жертвоприношения Святослава. «И вот, когда наступила ночь и засиял полный круг луны, скифы вышли на равнину и начали подбирать своих мертвецов. Они нагромоздили их перед стеной, разложили много костров и сожгли, заколов при этом по обычаю предков множество пленных, мужчин и женщин. Совершив эту кровавую жертву, они задушили [несколько] грудных младенцев и петухов, топя их в водах Истра».
Более поздние письменные источники – русские поучения против язычества подтверждают две основных формы принесения в жертву петухов и кур: «И куры им режуть и то блутивши тоже сами ядять» и «О убогое курята, я же на жертву идолом режються, и инии в водах потопляеми суть. А инии к кладезям приносящем молятся и в воду мечють, Велеару жертву приносяще». Кроме того, Козьма Пражский в «Чешской хронике» (XI-XII вв.) сообщает об обычае ходить к источникам и удушать чёрных петухов и чёрных кур с одновременным призыванием дьявола.
Безусловно, петух был связан не только с Перуном и Солнцем. Так, некоторые усматривают в петухе связь с огнём Сварожичем, которому, якобы, как следует из поучений, также «резали кур». Связь петуха и огня несомненна. В частности, в фольклоре петух связан с таким огненным духом, как Рарог. Эта огненная птица рождается из яйца, снесённого чёрной курицей.
Таким образом, петух, как универсальное и пограничное, а также «дважды рождённое» (по русским поверьям) существо может вполне комфортно себя чувствовать как в компании Перуна, так и рядом со Сварогом, Хорсом, а также в ночное время быть на стороне Волха и Велеса. Роль петуха схожа с ролью пограничного «божьего вепря», о котором шла речь ранее, однако, если вепрь прочно отождествлялся с водной стихией, то петух всё же связан с небом, а точнее с «верхом» вселенной.
Именно в верхней части композиции на стороне Волха и Велеса нужно расположить петуха. Его роль в сюжете велестинской коллекции и в мифологическом сюжете славян, который иллюстрируют картинки, сравнима с иудейским понятием «стража ночи»: петух сверху наблюдает за происходящими в ночи похождениями Волха с тем, чтобы своим криком возвестить о конце силы и власти оборотня.
Таким образом, петух символизирует силу законов вселенной, как их понимали язычники. Волх заключён в строгие рамки закона равновесия вселенной, которые иллюстрируются парой фигурок, изображающих кровную месть, и фигуркой петуха, следящего за действиями Волха в ночи. Такое философское отступление не должно пугать, в былинах и духовных стихах часто ставятся глубокие философские вопросы мироздания. Кроме того, гусляры Симокатты относились к элите славянского общества, а философская мысль – прерогатива аскетичной элиты.
В связи с этим нужно привести припевку ещё одного гусляра – Бояна – сложенную им Всеславу Полоцкому, и снабжённую ремаркой автора «Слова о полку Игореве». Она в тесте «Слова» следует сразу за приведённым выше сюжетом о ночных похождениях Всеслава: «Аще и веща душа въ дерзе теле, нъ часто беды страдаше. Тому вещей Боянъ и пръвое припевку, смысленый, рече: "Ни хытру, ни горазду, ни пытьцю горазду суда божиа не минути"». Данная цитата не может быть понята без осознания того факта, что в языческом мировоззрении существовали понятия «суда», «судьбы» и закономерности. Как бы ни был умён и храбр вещий герой, Волх или уподоблённый ему Всеслав, он не может противиться закону, по которому Солнце ежедневно восходит на небо и движется по своему пути. В ночи герой-оборотень может бросить вызов Хорсу, но с первыми петухами он утрачивает свою силу.


Скорее всего, именно идею неотвратимости «божьего суда» хотел внушить Игорю Святославовичу автор «Слова о полку Игореве», так как сам князь Игорь поднял эту тему, если верить летописи, перед своей дружиной во время затмения. В тексте летописи показано, что дружина придерживалась языческого мнения о том, что затмение сулит смерть или плен, но Игорь, как былинный герой Василий Буслаев или легендарные Олег Вещий и Одд Стрела, усомнился в силе пророчества. Автор «Слова» уподобил Игоря героям былин и языческих мифов, так как в язычестве законам вселенной уделялось немало внимания и мучавшие князя вопросы в языческой мифологии уже имели свои ответы. Мы вернёмся к этому выводу в последующем. Тем же, кто сомневается в возможности философской мысли у язычников, рекомендую начать с чтения былин о Святогоре и Микуле.

Comments

boozsel
12 авг, 2012 19:00 (UTC)
Суть моих постов о велестинской коллекции и сводится как раз к тому, чтобы связать разные тексты и источники в единую систему, так как коллекция является самым обширным на сегодня источником о славянском язычестве VI века. Все языческие образы СоПИ - это же не измышления христиан? Это язычество. Пока СоПИ - это самое близкое текстуальное соответствие фигуркам из Велестино. Если не сопоставлять источики, то мы ничего никогда и не узнаем об истинном язычестве.
kolyvanski
13 авг, 2012 03:29 (UTC)
Это разумно... А посты у вас серьезные.