?

Log in

No account? Create an account

Предыдущая запись | Следующая запись

лютый зверь декор
Последняя из четырёх рассматриваемых фигурок. Это стилизованный хищник, ориентированный справа налево. Опознать в нём конкретное животное очень трудно. Однако есть три причины считать этого хищника тем же «лютым зверем». Во-первых, он образует логическую пару с вполне реалистичным гепардом. Во-вторых, изгиб тела характерен для кошек. И третье: поза животного характерна для изображения крупной кошки на скифской пекторали из кургана Толстая Могила. Эту кошку исследователи называют леопардом (пантерой). На обкладке ножен меча из того же скифского кургана изображено несколько «леопардов» наряду со львами и в одном случае  - в противоборстве со львом.

crb8
(Деталь скифской пекторали из Толстой Могилы)
Рассматриваемая велестинская фигурка является ключевой для физической, так сказать, атрибуции всей коллекции. Во-первых, она, хоть и выбивается в изобразительном плане из ряда фигурок, но имеет ярко выраженные признаки, характерные для самой коллекции. То есть фигурка с одной стороны указывает на единство коллекции: мы наблюдаем тюлпанообразную растроенную пасть, мы видим «припадение» в позе, мы видим крючкообразный хвост, мы видим деление тела фигурки на зоны, мы видим особый узор тела на гриве, хвосте и голове животного – характерный для всей коллекции. Всё это признаки коллекции, особенно – уникальная тюльпанообразность элементов.
признаки
(Некоторые признаки фигурок велестинской коллекции: дугообразная грива, когтеобразные лапы, крючкообразный хвост, тюлпанообразные элементы (пасть, плащ, декоративная деталь). Внизу аналогии из Мартыновки (слева направо): W-образный знак на элементе конского набора, трезубцы (прототип "знаков рюриковичей"), грива коня)

С другой стороны фигурка играющего «лютого зверя» связывает коллекцию из Велестено с конкретной художественной традицией, существовавшей в конкретном месте и в конкретное время. Именно эта фигурка даёт самые веские основания отнести коллекцию к «антскому» или «мартыновскому стилю». Доказательством тому является наличие у фигурки лютого зверя особой дугообразной «гривы». Данный элемент является практически уникальным и определяющим для ещё одной коллекции фигурок – для фигурок мартыновского клада! В этом кладе и у фигурок коней, и у фигурки «монстра» имеются похожие гривы. При этом гривы коней почти аналогичны гриве нашего «лютого зверя», тогда как в гриву мартыновского монстра вплетён S-образный спиральный узор. Такое впечатление, что автор фигурок из Велестино и автор фигурок из Мартыновки опирались на одни и те же художественные образцы, в которых «грива» полиморфных фигурок была основным элементом. Ещё один общий элемент фигурки лютого зверя и мартыновского монстра – мендалевидный глаз.

Вещи мартыновского клада вводят велестинскую коллекцию в культурный круг поднепровского славянства VI-VII века. Более того, продолжая линию от фигурок из Мартыновки, мы легко выйдем на фигурку волка из Скибинцев, у которых помимо общей стилистики имеется два уникальных атрибута – характерная складка, символизирующая половые признаки животных, и закруглённые лапы с «браслетами» (эти детали также имеются у лютого зверя из Велестино!). Ещё одна общая деталь – это наличие символики: лунный ромб у волка и двойная спираль у «монстра».

Чтобы убедиться в восточнославянских корнях иконографии этих велестинских фигурок, зайдём ещё с одной стороны. Ранее, при разборе фигурки женщины-птицы, было сказано о единой традиции этой фигурки с фигурками из мартыновского клада. А вот мартыновская фигурка в свою очередь имеет более близкую аналогию с Предкавказья – аланскую фигурку из станицы Преградная.
человечки традиция copy

(Фигурки: Велестино, Болгария, Мартыновка, Преградная, Кугуль)

В Преградной имеется и аналогия фигуркам мартыновского «монстра» и велестинского «лютого зверя» с гривой – это фигурка льва. Мы видим общую для всех трёх фигурок форму тела, однако стилизованная дугообразная «грива» имеется только у мартыновских и велестинской фигуры. Вероятно, продвигаясь через приазовские и причерноморские степи с востока на запад, стилистка фигурок менялась. И уникальная антская грива появилась в славянских землях. Также и фигурка женщины-птицы: имея общие черты с мартыновским человечком, она уже мало похожа на аланскую фигурку. Так и велестинский «лютый зверь» мало похож на аланского льва, но генетически связан с ним деталями (когтеобразные лапы, складка на нижней линии тела). 

Конечно, можно сказать, что все эти стилевые особенности возникли под влиянием общей византийской традиции и на Кавказе, и в Северном Причерноморье, и в Велестино, и в Крыму (где находят византийские прототипы «львов»), но, на мой взгляд, у антов сложилась самостоятельная «школа» фигурок. Доказательством тому является трубчевский клад VII века из Подесенья (Брянская область), в котором находятся аналогии мартыновским вещам. Здесь, как я уже писал, есть фигурки, аналогичные мартыновским. Их три. Одна практически неразличима. Другая – волк или собака, держащая небольшой предмет в пасти и характерным половым признаком, свойственным для мартыновского «монстра» и скибинского волка. У этой фигурки на холке имеются два надреза, имитирующих то ли уши то ли «гриву», есть и сама дугообразная грива. Но третья трубчевская фигурка, изображающая «льва», имеет более выраженную антскую гриву, выделение зоны «лица» льва, характерную для всех фигурок этого типа позу, и нижнюю линию тела, характерную и для аланского льва и для велестинского лютого зверя с гривой.

Так что, вполне можно рисовать схемы распространения изобразительной антской традиции из Украинского Причерноморья на юго-запад и на северо-восток, а также говорить об общей степной традиции, которая присуща конским украшениям и аланов и антов. Амброз ищет конским наборам Кавказа и Мартыновки даже иранские прототипы.


львы традиция

(Фигурки: слева вверху - Скибинцы, ниже - Велестино, внизу - Трубчев, в центре - Мартыновка, справа вверху - Кугуль, снизу - Преградная)

Попробуем привязать распространение художественной традиции к историческим событиям.  Говоря о мартыновском кладе, как об основе физической атрибуции велестинской коллекции, нужно сказать о воззрениях, которые разделяли владельцы, собранных в нём местных вещей.

Это, безусловно, были знатные люди, которые поклонялись солнцу. Масса спиралевидных украшений и височных колец говорит о солярных воззрениях их владельцев. Не случайно многие исследователи видят в этих украшениях аналоги украшений северян (в частности S-образными височными кольцами со спиралью), так как именно северяне были самыми выраженными солнце- и огнепоклонниками, именно их воззрения отразились в «Слове о полку Игореве», пропитанном поклонением Солнцу. Поклонение солнцу присуще и автору велестинской коллекции.

мартыновка и височные кольца
(Спиралевидные украшения: сверху - укаршенияи и височные кольца из мартыновского клада, снизу - фото и прорисовка височных колец северян)


Между мартновской и велестинской традицией есть ещё один мостик – это оружие. В Мартыновке найдены серебряные детали кинжала или палаша.

Image6


По типу этот палаш мог напоминать аварское оружие того периода.

Image12
(Одна из реконструкций оружия, детали которого обнаружены в мартыновском кладе)
А, ведь, и велестинские славяне изображают аварское оружие и, в частности, саблю или палаш (правда, другого типа, нежели мартыновский). Кстати, по Амброзу, мартыновские фигурки являются частью украшения седла, что указывает на связь знатных владельцев не просто с воинским делом, а на их знакомство со степным воинским искусством. Как указывает на это и фигурка конного воина из велестинской коллекции. Более того, я уже отмечал, что уникальный велестниский атрибут – тюлпанообразные  элементы очень схожи с геральдическими знаками из коллекции из Мартыновки. Речь идёт о прообразе «знаков рюриковичей». Это видно по трезубцу-птице на поясном оконечнике и W-образному знаку на детали конского набора из Мартыновки.

000077

(Тамгообразные знаки на вещах мартыновского клада: деталь конской упряжи, подвеска, детали поясного набора)

В связи с этим есть повод обратиться к тамгообразным знакам на поясных украшениях из Мартыновки. Если буквально посмотреть на эти украшения, то перед нами тамги нескольких (как минимум трёх) поколений знатного антского рода второй половины VI века – начала VII века. С учётом наличия оружия и элементов конной упряжи можно предположить военный характер рода. Можно также предположить, что на фибуле «с павлинами» изображен знак родоначальника рода и даже сам родоначальник рода (бог или человек, живший в первой половине-середине VI века).
фибула мартыновка целая

(Фибула из Мартыновки с "павлинами")

Понимая, что это тема отдельного исследования, просто сошлюсь на предварительные исследования того, что данные знаки могут принадлежать известному в Восточной Европе в 60-80-х годах VI века антскому роду идаровичей. Известен отец Идар (Идаризий) и его сыновья Мезамир и Келагаст, которые обладали огромным влиянием в среде антов. Мезамир вёл переговоры от имени антов с аварским ханом Баяном о выкупе пленных, которые находились в ставке хана после того, как авары обрушились на антов и прошли через их земли в Европу в середине века. Нам известно, что миссия Мезамира закончилась неудачей – он был убит в ставке хана.

Эта история может объяснить нам, каким образом антская традиция попала в южнославянские земли: авары привели с собой на Дунай большое число славян из ареала пеньковской культуры, вероятно, целые племенные группы, в частности, хорватов.  С Дуная славяне по указанию авар расселялись на византийские земли южнее, разнося «антские» традиции дальше. Аварское посредничество стало катализатором распространения и развития славянской культуры. Авары и сами внесли много изменений в эту культуру. Что касается велестинской коллекции, то аварское влияние на неё очень заметно (об этом уже писал и ещё напишу позже), поэтому антский стиль попал сюда, скорее всего, с аварского Дуная. При этом, конкретными носителями традиции могли оказаться и гусляры Симокатты, которые из ставки хана могли принести её напрямую в Велестино вместе с собственными знаниями из балтийского региона (нерпа, божий вепрь, Волх и пр.).

Находясь в плену у хана в начале 90-х, гусляры могли общаться с пленными антами, которых хотел выкупить Мезамир десятилетием или двумя до того. И, конечно, среди пленных в ставке хана были и дипломаты из окружения Мезамира. Таким образом, между дипломатами от разных славянских племён мог происходить обмен культурной традицией, которая отразилась и в велестинской и в мартыновской коллекциях.

Роль идаровичей в распространении мифологии, которая отразилась в коллекции из Велестено, мы сможем понять лишь тогда, когда разберём фигурку главного божества. До этого осталось несколько шагов. Есть вероятность, что именно к идаровичам в середине VI века бежал иранский принц, окружение которого привнесло восточную традицию в художественную практику, отразившуюся на велестинской коллекции (крылатый лев). Напомню также, что имя младшего идаровича – Келагаста – содержит в себе корень «коло» (солнце), что говорит о поклонении рода дневному светилу. Это поклонение отражено в вещах мартыновского клада и велестинской коллекции.

Лунно-солнечная тематика вплетена в фигурки мартыновского типа из разных мест славянского мира. Эти фигурки образуют не только стилевое единство, но и иллюстрируют одну и туже мифическую историю – историю волка и солнца. Можно предположить, что такой всплеск интереса к данному сюжету вызван затмениями начала 90-х годов VI века и тем религиозным резонансом, который они породили.



Возвращаясь к заголовку данной статьи и на основе анализа всей совокупности изобразительной и устной традиции восточных славян, можно с большей вероятностью утверждать, что Всеслав в «Слове о полку Игореве» уподобляется во фразе «скочи волком, скочи лютым зверем» и волку и кошачьему хищнику – пардусу или льву. Именно эти слова воплощены в фигурках велстинской коллекции.

Comments

boozsel
26 июл, 2012 17:20 (UTC)
Не соглашусь с Щегловой по главной теме, которая выходит за рамки археологии:
1. Мотив Даниил со львами вполне может влиять на варварское искусство и там, где это имеет место, археологи легко могут это показать на примерах (с германцами пример у неё есть). Но автор не приводит такой цепочки для антских древностей. У неё причёска-карэ и туника путешествуют отдельно от Даниила со львами, а потом соединяются в Мартыновке. А о том, что причёска и одежда могли распространяться без посредства металлопластики, автор как-то не задумывается. Мода на причёски отражалась на изображениях, которые не зависили друг от друга по происхождению.
2. Даниил у неё без бороды с поднятыми в двух случаях руками. Почему в других случаях Даниил не молется? Почему главная фигурка велестинской коллекции, по типу относящаяся к мартыновским человечкам, с бородой и без рук (чем молиться)? Почему, наконец молящаяся фигурка велестинской коллекции - это не Даниил, а женщина? Мы видим, что заимствуя стиль, особенности композиции, мастера изображали совершенно разных персонажей. Уж женщину мы за Даниила принзнать никак не можем. Также мы не можем согласиться с тем, что славяне, уходя в лес, воспроизводили христианскую историю без всякого осмысления. Вероятно, человечки изображали конкретных персонажей - людей или богов. Это подтверждают атрибуты фигурок: в велестинской коллекции три фигурки мартыновского типа снабжены различными атрибутами (стрела, топор, щит, фаллос; крылья, платье, венок, груди; и солярные круги, диадема, плащ, гениталии). Это разные персонажи - а тип фигурок один. Удивительно, что мартыновские человечки имеют атрибут вышивки на рубахе, показанный "крестиком", а на велестинской фигурке крестиком вышита стрела на груди обнажённого бога. Одновременно мартыновский человечек имеет "нимб" из волос похожий на "нимб" главной фигурки из Велестиино. Ещё более любопытно было бы посмотреть на человечка из Московской облати, у которого на груди нарисован треугольник. Вероятно, это тоже стрела! Жаль, что в статье не приводятся фотографии этой находки!!!
3. Относительно львов таже ситуация. Щеглова сама склонна называть все фигурки "зверем лютым". Получается, что сюжет Даниил со львами рассыпается и мы видим крылатую женщину в окружении быка, оленя, утки, петуха, козла и пары водных существ. Не слишком ли трансформировались львы-обортни и бегемоты? Я честно не понимаю, почему на фигурке из Скибинцев все видят льва, когда там реалистичный волк? Если в Мартыновке и бегемот и кони - это львы, то почему они различаются? По велестинским "львам" я дал подробный разбор: это волки, гепарды, вепри, грифоны и лишь два - льва. При это один лев имеет крылья, а другой - гусли. Это какие-то странные львы, собравшиеся съесть Даниила-женщину. Щеглова и хорватских грифончика и лошадку записала во львы.

Щеглова, как археолог, не может выйти за рамки позитивистского метода. Я, скорее, склонен к методам текстологии и нового, честно, для меня метода иконографии. Исходя из текстологиченских методов не может быть неосмысленного текста. Любой текст имеет источник. Неконтролируемый текст - это ошибки, они наиболее ценны для работы текстолога. Что я хотел бы от археологов, если говорить о ценности статьи Щегловой. Метод иконографии предполагает работу с символикой как с текстом и с техникой изображения. И то и другое - важные моменты атрибуции и интерпретации, но распространение техники и смысла может происходить вместе, а может раздельно. Хотелось бы от наших археологов получить хорошие описания и фотографии всех фигурок. Как я показал на фигурках важны мельчайшие детали, чтобы не принять поросёнка за льва, а льва - за сфинкса, как это делает Щеглова. Она, кстати, игнорирует аварское наследие. Это не правильно для археолога. Это какая-то политика. И я уж не мечтаю, что наши археологи проведут расследование о происхождении металла велестинской коллеции, о типах инструментов, количестве мастеров. Собрать бы хоть все фигурки, не растерять.